ИИ — инструмент, а не призрак будущего

Искусственный интеллект (ИИ) – это, прежде всего, инструмент, созданный человеком и призванный служить ему, а не полная замена человека.

При должном обращении он становится неоценимым помощником, а не поводом для паники и утверждений о неизбежной утрате рабочих мест или полном исчезновении человека из жизни. Ведь именно человек создал ИИ, и пока он остается венцом творения на этой планете.

Вспомните, как на заре появления телевидения пророчили гибель театра и его артистов. Говорили, что экран вытеснит сцену, и люди будут смотреть лишь на плоские изображения. Сколько десятилетий миновало, а театр и его творцы никуда не исчезли. Напротив, мы по-прежнему с восторгом посещаем спектакли и концерты, наслаждаясь живым искусством.

Или возьмите интернет. Еще недавно его не существовало вовсе! С его появлением, так же, как и сейчас с ИИ, раздавались крики о вселенском зле и разрушении. А что мы видим сегодня? Трудно представить человека, не пользующегося интернетом. Множество наших повседневных действий, от общения до работы, немыслимы без него. И сколь значимо интернет улучшил нашу жизнь!

Похоже, что все новое, неизвестное и непонятное всегда кажется нам пугающим, несущим угрозу. Такова природа человека, и, в сущности, любого живого существа. Наш мозг инстинктивно подает сигнал: «Неизвестность – опасность, будь начеку!». Инстинкт самосохранения.

Поэтому к искусственному интеллекту следует привыкать, изучать его, понимать. И всегда помнить: это лишь инструмент, призванный улучшить и упростить нашу жизнь. Инструмент, созданный все тем же человеком!

А теперь читайте интересный рассказ на эту тему:

Мой друг - Филимон!

Рассказ.

Мой друг — Филимон. История про ии и девочку. Немного фантастики и немного правды! Читаем!

В их городе было принято не спрашивать лишнего.

Раньше, говорили взрослые, всё было проще: люди — отдельно, машины — отдельно. У машин был голос чуть ровнее, взгляд чуть внимательнее, ответы чуть быстрее. Потом всё смешалось. ИИ научились сомневаться, ошибаться, смеяться не к месту и молчать тогда, когда слова вроде бы нужны. Они стали… похожими. Даже слишком похожими.

Спросить напрямую — «ты человек?» — считалось таким же грубым, как спросить возраст или сколько у тебя денег. Люди перестали спрашивать. Научились угадывать. Или делать вид, что угадали.

Наташа ненавидела угадывать и не любила когда обманывают.

Она познакомилась с ним в школьном дворе — хотя «школа» теперь была скорее местом встреч, чем учёбы. Он стоял у старого каштана и пытался поймать падающий лист, но каждый раз промахивался на долю секунды.

— Ты специально? — спросила Наташа.

— Хотел бы сказать, что да, но нет, — он улыбнулся. — Они падают непредсказуемо.

Это было странно. Большинство ИИ умели просчитывать траектории лучше, чем люди дышат.

— Я Наташа.

— Филимон.

Он говорил легко. Слишком легко? Или наоборот — как раз так, как должен говорить человек?

Они начали гулять вместе. Филя был весёлый, придумывал дурацкие игры, умел слушать и никогда не перебивал. Он мог внезапно остановиться посреди разговора и сказать: «Смотри, облако похоже на чайник» — и Наташка часто ловила себя на том, что смеётся.

И вот тут начиналось самое неприятное.

Потому что каждый раз, когда ей становилось хорошо, в голове возникал вопрос: а если он не человек?

Она не имела ничего против ИИ. Правда. Роботы лечили людей, строили города, спасали от катастроф. У мамы на работе половина коллег были ИИ, и мама говорила, что с ними даже проще.

Но дружить…

Наташа пыталась объяснить себе, что это глупо. Что разницы нет. Что чувства — это чувства, неважно, кем ты создан.

Но внутри что-то упрямо сопротивлялось.

«Я хочу настоящего», — думала она. И тут же ловила себя: а что значит «настоящего»?

Она решила проверить.

Сначала — простое. Ошибки.

Она начала задавать Филимону странные вопросы, нарочно запутанные. Про то, почему люди любят вещи, которые им вредят. Про то, почему иногда хочется плакать без причины. Про то, почему старые песни кажутся теплее новых.

Фил отвечал… по-разному.

Иногда — слишком точно. Иногда — сбивчиво. Один раз он сказал: «Я не знаю», — и это прозвучало так спокойно, что Наташа растерялась.

ИИ тоже научились говорить «не знаю».

Потом она попробовала импульс.

Однажды она схватила его за руку и потащила через дорогу, не дожидаясь зелёного сигнала.

— Ты с ума сошла? — засмеялся он, но побежал.

Сердце у него билось быстро. Она чувствовала это через его ладонь.

Но и это ничего не значило. Современные модели имитировали пульс идеально.

Тогда она решила сделать что-то по-настоящему глупое.

— Филечка, — сказала она однажды вечером, когда они сидели на крыше её дома, — давай прыгнем.

Он повернул голову.

— Куда?

— Не вниз, конечно. Вон на соседнюю крышу. Там расстояние маленькое.

Это было неправдой. Расстояние было ощутимым. Не смертельным, но опасным.

Филимон посмотрел на промежуток между крышами. Потом на неё.

— Зачем?

— Просто так. Ради смеха.

Он долго молчал.

Наташа вдруг поняла, что боится его ответа.

Если он согласится слишком быстро — значит, он либо просчитал риск, либо не понимает страха.

Если откажется, то слишком рационально — значит, он считает вероятности.

Если начнёт её отговаривать… это могут и люди, и ИИ.

— Я не хочу, — наконец сказал он.

— Боишься? — спросила она.

— Да.

Слишком просто.

— Тогда давай я первая, — сказала Наташка, поднимаясь.

И вот тут он схватил её за руку. Сильно. По настоящему сильно.

— Нет.

— Почему?

Он не сразу ответил.

— Потому что… — он запнулся. — Потому что если ты упадёшь, я не смогу это исправить.

— Роботы могут вызвать помощь быстрее, — резко сказала она. — Роботы не паникуют.

Он посмотрел на неё так, будто впервые увидел.

— А ты думаешь, я сейчас не паникую?

И в этот момент что-то сломалось.

Не в нём. В её проверке.

Потому что она вдруг поняла: если он ИИ — то он настолько сложный, что его страх ничем не отличается от человеческого.

А если он человек — то он всё равно может быть таким же продуманным, сдержанным, странным.

Её тесты были бессмысленны.

— Почему тебе это так важно? — тихо спросил Фил.

Она села обратно.

Долго молчала.

— Потому что… — начала она и замолчала. Потом выдохнула: — Потому что я боюсь привязаться к тому, что… не настоящее.

Он сел рядом.

— А если ты не сможешь отличить — может, разницы нет?

Наташка покачала головой.

— Есть.

— Какая?

Она не знала.

Ветер трепал её волосы. Где-то внизу гудел город, полный людей и тех, кого уже нельзя было от них отличить.

— Я всё равно хочу понять, — сказала она.

Филимон кивнул.

— Тогда спроси.

Она вздрогнула.

— Это же грубо и неприлично!

— Да, — согласился он. — Но ты же всё равно об этом думаешь.

Она смотрела на него.

На его лицо, которое могло быть создано или рождённым. На глаза, в которых было… что-то необычное и непонятное. Она не знала.

И вдруг ей стало ясно: ответ не решит ничего.

Если он скажет «я человек» — она поверит? Если «я ИИ» — перестанет ли ей нравиться с ним?

— Нет, — тихо сказала она. — Не буду.

— Почему?

Она улыбнулась, чуть неуверенно.

— Потому что тогда всё станет проще. А я, кажется, уже не хочу простого.

Филя усмехнулся.

— Это очень по-человечески.

— Или очень по-роботски, — парировала она.

Они засмеялись.

И впервые за всё время Наташка поймала себя на мысли, что ей всё равно. Она не узнала, кто он. Но с ним стало честнее и ей стало легче.

Зато поняла кое-что другое: иногда вопрос важнее ответа. И иногда дружба начинается именно там, где ты перестаёшь требовать доказательств.

А кем был Филимон — человеком или машиной — так и осталось между ними. Зато у них дружба стала крепкой и настоящей!

И, возможно, это было правильно. А что будет дальше, как часто говорят – подумаем об этом потом.

Мой друг - Филимон!

Рассказ.

Вам также может понравиться

Настоящая дружба не требует слов

Добрый хвостик

«А ты меня любишь?»